Elciego, Araba/Álava — Laguardia, Araba/Álava
RU- 01Elciego, Araba/Álava · 11:03
Эльсьего: титан Кастилии у ворот
Снова эта дорога — и снова Эльсьего, но в другой разглядке. Отодвиньте в сторону виноградники и отель Гери, и вспомните, что эти земли помнят куда более древнюю кровь. В 1367 году совсем неподалёку гремела битва при Нахере — столкновение, которое определило судьбу кастильской короны. Педро Жестокий, король, чья кличка говорила сама за себя, сражался за трон, который считал своим по праву. Его противником был его собственный сводный брат Энрике Трастамарский — бастард, поднявший меч на законного монарха. Педро не был человеком компромиссов: он приказал убить трёх своих сводных братьев, утопил свою жену Бланку Бурбонскую и, по слухам, лично заколол свою любовницу Марию де Падилью, хотя её обожал больше жизни. Энрике, напротив, опирался на французских наёмников и великого полководца Бертрана дю Гесклена. При Нахере Педро победил — но ненадолго. Через два года Энрике настигнет его в Монтьеле и собственноручно заколет ножом. А эти поля, которые сегодня так тихо дышат виноградным воздухом, были свидетельами того, как решалась судьба королевства.
- 0211:03
Дорога через Риоху-Алавесу
Представьте себе путешественника, который едет по южным окраинам Алавы — провинции в Стране Басков. Вокруг тянутся виноградники Риоха-Алавесы, района, который официально называется Куадрилья-де-Лагуардия-Риоха-Алавеса и занимает триста шестнадцать квадратных километров. Здесь живёт одиннадцать с половиной тысяч человек, и почти каждый холм хранит следы тех, кто прошёл этой дорогой раньше. Сама дорога старше, чем кажется. Задолго до того, как здесь посадили первые виноградные лозы, люди уже жили на этих землях. В Ла-Ойе, рядом с Лагуардией, археологи раскопали укреплённое поселение, которое существовало с двенадцатого века до нашей эры вплоть до третьего. Сначала дома строили из дерева, потом из камня, дерева и самана, а в поздний железный век улицы замостили и появилась прямоугольная планировка — признаки настоящего города. Ещё древнее — Чабола-де-ла-Эчисера, дольмен в соседнем Эльвильяре. Три вертикальные плиты держат огромную горизонтальную, девять камней образуют камеру, коридор делится на две части. Это погребальное сооружение обнаружили в тысяча девятьсот тридцать пятом году, а в тридцать шестом Хосе Барандиаран нашёл там каменные молотки, отполированный топор из офита, черепки и останки людей. Лагуардия, центр района, стоит на холме, окружённая стеной, которую приказал построить король Санчо Сильный. Сохранились пять старых ворот — Мерсадаль, Карнисериас, Паганос, Сан-Хуан и Санта-Энграсия. Город известен с тысяча сто шестьдесят четвёртого года. А в восемьсот пятьдесят девятом году неподалёку, при Альбельде, произошла вторая битва — отголосок войн, которые столетиями перекраивали границы на этой земле. Эльсьего, к югу от Лагуардии, — тысяча пятьдесят один человек на шестнадцати квадратных километрах, в сорока шести километрах от административного центра Алавы. Он лежит в самом сердце винодельческого региона Риоха. В две тысячи шестом году здесь открыли отель Маркес-де-Рискаль, спроектированный Фрэнком Гери — тем же архитектором, что создал Гуггенхайм в Бильбао. Здание стало символом того, как древний винодельческий край соединился с современным искусством. Ysios стоит в этом же ландшафте — среди виноградников Риоха-Алавесы, у подножия гор, на южной окраине Алавы. Дорога, которая ведёт к нему, проходит через ту же историю: от дольменов бронзового века через укреплённые города железного века, через средневековые стены Лагуардии к винным погребам сегодняшнего дня. Это не одна история, а слои, которые видно, когда едешь медленно.
- 0311:03
Камни, помнящие всех нас
Представьте себе холм. Обычный холм на севере Иберии, в краю, который баски называют Араба, а испанцы — Алава. Холм ничем не примечателен, если не знать, что под его травой погребён город, который простоял девять столетий — дольше, чем существует большинство государств Европы. Этот холм сегодня зовётся Ла-Ойя, и именно сюда, в окрестности будущего города Исиос, направляет вас трасса. Но прежде чем Исиос появился на картах, прежде чем короли и крепостные стены, здесь уже кипела жизнь — и ставки были не ниже, чем в любой войне: выжить, удержать землю, передать её детям. Всё началось за двенадцать веков до нашей эры. Люди бронзового века выбрали это место и обнесли своё поселение деревянной стеной. Дерево — материал недолговечный, но выбора не было: вокруг простиралась равнина Риоха-Алавеса, и единственной защитой служили высота и частокол. Дома тоже рубили из дерева — простые, уязвимые, готовые сгореть от одной искры. И всё же поселение выстояло. Шли века, люди сменяли поколения, и к началу железного века всё изменилось. Строители перешли к камню, дереву и адобу — смешанной формуле, которая держала и мороз, и удар. Дома жались к стене, словно ища у неё защиты. Это было время, когда каждый камень укладывали с расчётом: ещё один сезон — ещё один шанс. А рядом, в нескольких километрах, на холме в Эльвильяре, уже стояло сооружение постарше самой стены — дольмен, который местные позже назовут Шабола-де-ла-Эчичера, Хижина Ведьмы. Три огромных вертикальных камня держали на себе плоскую плиту, девять камней образовывали погребальную камеру, коридор фланкировали ещё пять. Туда носили останки своих людей те, кто жил задолго до того, как Ла-Ойя стала крепостью. Мёртвые хранили молчание, а живые продолжали строить. И вот в поздний железный век — тот, что некоторые называют кельтиберским — поселение совершило скачок. Улицы замостили. Появились площади. Город приобрёл сетчатую структуру — прямые линии, пересечения, порядок. Стену перестроили уже целиком из камня. Ла-Ойя стала тем, что мы сегодня назвали бы городом: с планировкой, с общественным пространством, с амбицией длиться. Казалось, эта крепость простоит вечно. Но вечность кончилась в третьем веке до нашей эры. Поселение замолчало. Почему — материал не говорит. Мы знаем лишь, что к тому моменту, когда Рим ещё не дошёл до этих холмов, Ла-Ойя уже опустела. Дерево сгнило, камень ушёл в землю, трава закрыла мостило. И холм забыли — на две с лишним тысячи лет, пока однажды лопата археолога не нашла первые следы…
- 0411:03
Ворота, которые не закрылись
Но вернёмся к нашей истории — к холму, который не хотел пустовать. Ла-Ойя замолчала в третьем веке до нашей эры, и холм будто вымер. Прошли римские века, пришли вестготские, прошли и они. И всё это время земля хранила под собой мостило улиц, основания стен, кости тех, кто здесь жил и здесь был похоронен. Камни не уходят глубоко — они просто ждут. А рядом, всего в нескольких километрах, поднимался другой холм — тот, на котором сегодня стоит Лагуардия. И если Ла-Ойя была крепостью, которую забыли, то Лагуардия стала крепостью, которую не могли забыть. Первое письменное упоминание относится к 1164 году — и с этого момента поселение уже не выпадает из истории. Оно растёт, обрастает стенами, которые по приказу короля Санчо Сильного — Санчо VII Наваррского — были возведены, чтобы защищать южный рубеж Наварры. Пять ворот в этой стене сохранились до нашего времени: Мерсадаль, Карнисериас, Паганос, Сан-Хуан и Санта-Энграсия. Пять проходов, через которые в город входили и выходили на протяжении восьми столетий. Между этими двумя холмами — один молчащий, другой говорящий — лежит одна и та же земля. Риоха-Алавеса, комарка площадью триста шестнадцать квадратных километров, на которой сегодня живёт одиннадцать с половиной тысяч человек. Земля, которая на протяжении тысячелетий видела, как люди строят, уходят, возвращаются и строят снова. Дольмен Чабола-де-ла-Эчicера — «Хижина ведьмы» — стоит в соседнем Эльвильяре: девять камней образуют погребальную камеру, три держат крышу. Его обнаружили в 1935 году, и даже тогда, после тысячелетий забвения, внутри нашли человеческие останки, каменные молоты, керамику, топор из офита. Люди хоронили своих мёртвых здесь ещё до того, как Ла-Ойя стала городом. И вот что поразительно: вся эта полоса земли — от дольмена до средневековой стены — это непрерывная нить обитания. Одно поселение гасло, другое загоралось. Холм менял хозяев, но редко пустовал надолго. И когда в 1935 году лопата археолога наконец коснулась земли Ла-Ойи, оказалось, что под ногами — целый город, простоявший под травой девять столетий до нашей эры и две тысячи после.
- 0511:03
Земля, которая помнит всех
Но вернёмся к нашей истории — к той нити, которая тянется сквозь три тысячелетия под этой самой землёй. Ла-Ойя замолчала в третьем веке до нашей эры, но холм не пустовал. Восемьсот лет спустя, в 1164 году, впервые в письменных документах появляется имя — Лагуардия. А ещё через несколько десятилетий король Санчо Сильный приказывает возвести стену, и пять ворот — Мерсадаль, Карнисерías, Паганос, Сан-Хуан и Санта-Энграсия — замыкают городское тело. Те ворота стоят до сих пор. Улицы внутри стены сохранили средневековый строй, и, проходя по ним, вы буквально ступаете по тому же камню, по которому ступали люди двенадцатого века. А рядом — дольмен Чабола-де-ла-Эчicера, «Хижина ведьмы». Три вертикальные плоды держат горизонтальную, девять камней образуют камеру, коридор из пяти камней делится на две секции. Гробница для целого поселения — людей, которые жили здесь ещё до того, как научились писать. В 1935 году Альваро де Гортасар нашёл дольмен в хорошем состоянии. В 1936-м Хосе Барандиаран начал раскопки и обнаружил два каменных молота, отполированный топор из офита, черепки посуды и человеческие останки. Камень, лежавший сверху, был найден повёрнутым — кто-то до археологов уже тревожил это место. Двадцатый век принёс этой земле и тревогу. В 859 году здесь, близ Альбельды, сошлись силы, и битва определила границы целого королевства — так записано в хрониках. А в 2003 году — совсем рядом, в Эррере — прогремел взрыв. Тихая винодельческая земля оказалась в новостях не из-за урожая. Но главное — земля выстояла. В 1995 году баскское правительство объявило лагуны Лагуардии охраняемым биотопом: четыре водоёма — три сезонных эндорейических озера и водохранилище на месте бывшего болота. Потом — статус Рамсарского водно-болотного угодья, потом — включение в сеть Натура-2000. В 2023 году территорию переклассифицировали в природный заповедник. Риоха-Алавеса — комарка площадью триста шестнадцать квадратных километров, одиннадцать тысяч четыреста восемьдесят семь человек по переписи 2023 года. Лагуардия — полторы тысячи жителей, город на холме за стеной, в сердце винодельческого края. И именно туда вы сейчас едете — в место, где под средневековой мостовой спят улицы железного века, где за городской стеной стоят ворота, которым восемь столетий, а в полях рядом — погребальная камера, которой четыре тысячи лет. Город, который не переставал быть городом.
- 0611:06
Эльсьего: вино и титан
Ты выезжаешь из Эльсьего — крошечного муниципалитета на южной оконечности Алавы, где живёт всего около тысячи человек на шестнадцати с небольшим квадратных километрах. Место, которое на баскском зовут Eltziego, а на кастильском — Elciego, и которое само по себе едва ли потянуло бы путешественника на обход. Но именно здесь разворачивается одна из самых неожиданных архитектурных историй Страны Басков. Эльсьего лежит в комарке Риоха-Алавеса — в самом сердце знаменитого на весь мир винодельческого региона Риоха. Вино здесь не просто отрасль, а основание жизни: земля, климат, поколения семей, работающих с лозой. И среди этих виноградников, на территории виноделен Bodegas Marqués de Riscal, в 2006 году открылось здание, которое перевернуло представление о том, чем может быть винный отель. Его спроектировал Фрэнк Гери — архитектор, чьё имя навсегда связано с музеем Гуггенхайма в Бильбао. Для Эльсьего Гери применил те же методы, что и в Бильбао: вздыбленные металлические формы, титановые листы, игра света и цвета, здание, которое кажется то кораблём, то взрывом, то застывшим порывом ветра. Строительство велось компанией Ferrovial. Отель Marqués de Riscal, ставший частью The Luxury Collection, не просто встал среди старинных виноделен — он вступил с ними в спор, а потом и в диалог. Представь этот контраст. Столетние погреба, где вино вызревает в дубовых бочках, где всё подчинено ритму терпения и традиций, — и рядом взмывает конструкция из титана и стали, похожая на что угодно, только не на склад или ферму. Гери сделал для Эльсьего то, что он делал для Бильбао: дал маленькому месту архитектурный жест, который привлекает внимание всего мира. Тысяча человек, живущих здесь, получили соседа, о котором пишут международные журналы. А вокруг — равнина Риоха-Алавеса, виноградники, уходящие к горизонту, и тихие дороги к соседним муниципалитетам, таким как Наваридас, где и вовсе двести с небольшим жителей. Вся комарка дышит одним и тем же: лозой, почвой, сезонами уборки. Эльсьего просто оказалось тем местом, где древнее ремесло встретилось с самой смелой архитектурой своего времени. Ты выезжаешь сейчас на трассу, и в зеркале заднего вида ещё на мгновение мелькнёт вздыбленный силуэт работы Гери. Пусть остаётся. Дорога идёт дальше — туда, где Риоха-Алавеса переходит в новые пейзажи. Счастливого пути.
- 07Laguardia, Araba/Álava · 11:10
Лагуардия: пять ворот древнего холма
Холм, на котором стоит Лагуардия, господствует над равнинами Риоха-Алавеса. Город окружён стеной, и пять старинных ворот по-прежнему ведут внутрь: Меркадаль, Карнисерías, Паганос, Сан-Хуан и Санта-Энграсия. За ними — средневековые улицы, сохранившие атмосферу старой Кастилии. Воздух здесь пропитан запахом бродящего винограда: главное богатство региона — вино, и виноградники окружают город со всех сторон. В 1863 году через эти края прошла железная дорога Кастехон-Бильбао, связавшая винодельческие угодья с торговыми путями северной Испании. Сегодня полторы тысячи жителей живут среди камня, который помнит королей и пограничные войны.
- 08Laguardia, Araba/Álava · 11:13
Лагуардия: портрет в камне и свете
Церковь Санта-Мария-де-лос-Рейес стоит в самом сердце Лагуардии — каменного города на холме, где полторы тысячи жителей живут среди стен, которым восемь столетий. В 1931 году испанское государство признало этот храм памятником культурного значения — Bien de Interés Cultural. Поликарпные своды, резной портал, колокольня, возвышающаяся над черепичными крышами: всё это — не просто архитектура, а послание людей, которые строили на века. Лагуардия входит в комарку Риоха-Алавеса — винный край, где каждый холм хранит следы человеческого труда. От административного центра провинции городок отделяют сорок четыре километра, но здесь живёт совсем иное время. Восемьдесят один квадратный километр муниципалитета вмещают и средневековые ворота, и археологические слои, и влажные лагуны, и виноградники. Церковь Санта-Мария — духовный центр этого лоскутного ландшафта, точка, где сходятся столетия.